Благотворительный Фонд имени Ея Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны
English  
Вензель Ея Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны
    Благотворительный Фонд имени Ея Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны      
Портрет Великой Княгини Ольги Александровны - дочери Императора Александра III  
На Главную страницуОтправить сообщение
О ФондеПредседательВеликая КнягиняПрессаПожертвованияАрхивИздания
Девиз Великой Княгини Ольги Александровны  "Быть, а не казаться!"
 


 

ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ
ОЛЬГА АЛЕКСАНДРОВНА
КАК БЛАГОТВОРИТЕЛЬ И ХУДОЖНИК

Вот уже десять лет Благотворительный Фонд “Программа помощи России” во имя Великой Княгини Ольги Александровны успешно осуществляет различные гуманитарные проекты в России. Мое глубокое убеждение: успехи Фонда в первую очередь обусловлены тем, что мы действуем под духовным покровительством Великой Княгини. Она была подлинной христианской подвижницей в деле русской благотворительности и безусловно спасла свою душу для Царствия Небесного. Именно Ея небесное заступление, Ея молитва у Престола Божия опекает нас ежечасно и ежеминутно. Именно Ея духовная помощь позволяет нам делать то, что простым человеческим силам невозможно. Своим сердцем я ощущаю этот Покров.
Наша задача — будить совесть в человеческом сердце, напоминать вновь и вновь всякому имущему Христову притчу о верблюде и игольном ушке, напоминать о вечных ценностях человеческой души, человеческой жизни.
О своей Матери мне много рассказывал мой супруг — возлюбленный и приснопоминаемый в сердечных молитвах Тихон Николаевич. Многое понятно станет читателю после знакомства с эпизодами судьбы этой Великой Женщины.

Для нас, скорбных современников конца второго тысячелетия от Рождества Христова личность Ея Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровне заслуживает особого внимания. И не только потому, что Она дочь и сестра Императоров России. А прежде всего потому, что Она была удивительной женщиной, значительную часть Своей сознательной жизни посвятившей подвигу благотворительности и милосердия Христа ради.
Вместе с высоким рождением Господь даровал Великой Княгине Ольге Александровне и талант художника. Его Она пронесла через всю жизнь, не растратив и не предав. Как никогда не предавала Великая Княгиня памяти Своих Венценосных Родственников.
Ея Императорское Высочество Великая Княжна Ольга Александровна родилась в Петергофе 1 (14) июня 1882 года и поэтому является единственным "багрянородным" ребенком Государя Императора Александра III. "Багрянородным" называется ребенок, рожденный от Царствующего Императора — от Помазанника Божьего. В древности у греков такого ребенка называли "пурпурогенным". В Византии, в первой христианской Империи, этому придавалось особое значение.
При Государе Александре III на всем своем обширном пространстве Империя наслаждалась миром, который царил и в международных отношениях. И хотя будущий Самодержец Всероссийский лично принимал геройское участие в Балканской войне 1877-1878 годов, но называл всякую войну “позором”. “Все народы должны устранять свои разногласия без единого выстрела”, — говорил Он.
Для России была благодатным примером домашняя жизнь Царя. Для Государя Александра III брачные узы и клятвы были нерушимы. Дети были венцом Его счастья. Он правил немногим более года, когда Императрица Мария Феодоровна разрешилась от бремени дочерью Ольгой в Петергофе. Все колокола в Петергофе заливались радостным звоном. Батарейный гром традиционного салюта из 101 пушечного выстрела с верков Петропавловской крепости огласил счастливую весть в Санкт-Петербурге. И в каждом городе Империи был великий праздник.
Детство Княжны Ольги, хотя и протекало в Императорских Дворцах, было подчинено строжайшей дисциплине и размеренному порядку в почти спартанских условиях. Рассказано много сказочных историй о роскоши быта, который вела Династия Романовых. Несомненно, среди монархий Запада и Востока Русский Императорский Двор был самым блестящим на исходе XIX столетия, но великолепие Императорских гостиных не достигало детских покоев. Царские дети спали на жестких кроватях с твердой плоской подушкой и очень тонким матрасом. Скромный ковер покрывал пол. Стулья с прямыми спинками и плетенными сиденьями, самые обычные столы и этажерки для книг и игрушек составляли всю обстановку. Единственная богатая деталь в Красном углу: серебряный оклад иконы Пресвятой Богородицы унизан жемчугом и другими драгоценными каменьями. Августейшей Бабушкой, супругой Императора Александра II, были введены английские обычаи: по утрам обязательные холодные ванны, овсяная каша на завтрак и неизменная прогулка на свежем воздухе.
Великая Княжна Ольга была единственным ребенком в детских покоях дворца. Её брат Великий Князь Михаил был старше на 4 года. Но это не означало для нее одинокого детства. Два старших брата, Наследник Цесаревич Николай и Великий Князь Георгий, сестра Великая Княжна Ксения и Великий Князь Михаил постоянно бывали в детской и даже задерживались там так долго, что приходилось вмешиваться миссис Франклин, няне младшей Великой Княжны.
Гатчина, отстроенная Царем-Мучеником Павлом, была любимым дворцом Императора-Миротворца Александра. Может быть поэтому Великая Княжна Ольга предпочитала Гатчину всем другим царским резиденциям. Большая часть ее детства прошла именно там. Во дворце было 900 комнат. Он состоял из двух колоссальных прямоугольных корпусов с большими внутренними дворами, соединенными вместе узким большим полукругом в несколько этажей. На крыше главного корпуса было две пятиугольных башни. Перед парадным входом дворца располагался памятник Государю Императору Павлу I.
В галереях дворца хранились замечательные коллекции произведений искусств со всего мира. В Китайской галерее были выставлены безценные образцы пекинского фарфора и собрание восточных самоцветов, благоприобретенных Августейшими предками. Чесменская галерея служила напоминанием о великой морской победе над турками в Чесменской бухте в 1768 года. На ее стенах были вывешены гобелены и картины, изображающие различные эпизоды славной морской баталии. Царские дети любили проводить свой досуг среди этих уникальных коллекций особенно в пасмурные дни.
"Как же нам было весело там! — рассказывала сыну Великая Княгиня Ольга, — Китайская галерея была идеальна для пряток! Мы укрывались от конующего за огромными китайскими вазами. Там их было так много, некоторые в два раза больше меня. Вероятно, их стоимость была огромна, но мы шалили подле них без всякой опаски. Впрочем, не помню случая, чтобы кто-нибудь из нас разбил хоть одну из этих уникальных ваз".
Каждый уголок в Гатчине говорил о великом прошлом России. Достижения солдат и моряков при Государе Петре Великом, Императрицах Анне, Елизавете и Екатерине Великой, подвиги Благословенного Александра I были увековечены в гобеленах, картинах и гравюрах. В юности Великая Княжна Ольга самым добросовестным образом изучала историю России, и с младых ногтей она впитала неизбывную любовь к своему Отечеству.
Комнаты Царевны Ольги Александровны в Гатчине располагались рядом с рабочим кабинетом Отца-Императора. Часто после завтрака она приходила в кабинет Отца. Но однажды маленькая Княжна забрела в кабинет раньше положенного времени, а заслышав шаги Матери-Императрицы, забралась под стол и сидела там очень тихо вместе с большой овчаркой Камчаткой до тех пор, пока Ее родители не закончили завтрак.

Мой супруг Тихон Николаевич любил пересказывать мне со слов Матери такую историю:
"Отец был для меня всем. Даже совершенно поглощенный делами Он всегда утром уделял мне полчаса внимания. При этом я была совершенно поражена количеством работы, которую Отец выполнял каждый день. Когда я подросла, мои утренние привилегии увеличились. Помню день, когда Отец разрешил мне запечатать один из больших конвертов, из числа многих, которые высокой стопой лежали на Его столе. Сама государева печать была тяжелой. Она была сделана из горного хрусталя и оправлена золотом. Какую гордость и восхищение я чувствовала тем утром! Убеждена, труды Царя самые тяжелые на свете. Кроме аудиенций и дворцовых церемоний Отец каждый день имел дело со множеством бумаг. Это были проекты законов, манифестов, указов и доклады, которые Он вынужден был прочитать, обдумать и наложить соответствующую резолюцию. Были редкие случаи, когда Отец отпирал особый ящик в Своем столе и с глазами, полными искреннего волнения, Он показывал нам Свои "сокровища". Это была коллекция миниатюрных животных, сделанных из фарфора и стекла. А однажды Отец показал мне очень старый альбом, полный захватывающих и забавных рисованных историй, исполненных пером и чернилами, которые повествовали о воображаемом городе Мопсополисе, населенном сказочными существами — мопсами. Он показал мне это по секрету. Была крайне польщена тем, что Он поделился со мной секретами Своего детства".
Очень рано у Великой Княжны Ольги Александровны начал проявляться талант художницы. “Даже во время уроков географии и арифметики мне разрешалось сидеть с карандашом в руке, потому что я лучше слушала, когда рисовала кукурузу или дикие цветы”.
В 1894 году на руках святого праведного Иоанна Кронштадтского почил в Бозе Государь Император Александр III — Царь-Миротворец. Великая Княжна Ольга Александровна обожала Своего Отца, мощного, уверенного, повелительного, а в семейном кругу веселого, ласкового и такого уютного. Потеря возлюбленного Отца была для 12-летней девочки первым и жестоким ударом судьбы. А в жизни Ее ожидало еще много тяжелого.
С самого детства Великая Княжна питала любовь к простым русским людям — солдатам и матросам, несшим службу во Дворцах и на императорских яхтах. Позже в своем имении Ольгино в Воронежской губернии Она видела вблизи жизнь народа с его радостями и нуждами. Там Великая Княгиня поддерживала деньгами и прочими вкладами сельскую школу и часто навещала созданный Её попечением деревенский госпиталь. У местного доктора она училась врачеванию и приемам опеки над больными. Столичная жизнь, балы и приемы Ее не интересовали. Душа ее была открыта красотам природы и смыслу народного бытия. С детства Она была увлечена живописью и это осталось с Нею на всю жизнь, куда бы Её ни забрасывала судьба.
Великая Княжна Ольга Александровна с детских лет лично покровительствовала и шефствовала над множеством Богоугодных учреждений и организаций. В основном Она благодетельствовала детским домам, больницам, богадельням, женским курсам. Большую помощь оказывала неимущим талантливым художникам. Многие русские люди, оказавшись в бедственном положении, обращались к Ней лично. Она старалась помочь каждому нуждающемуся, насколько хватало Её личных сил и средств.
Первый брак Великой Княгини Ольги Александровны с Принцем Петром Ольденбургским был неудачен. Брак не повлек за собою рождения семьи с радостями материнства и домашнего уюта. Как-то, будучи на параде в Павловске, Великая Княгиня повстречалась с Николаем Александровичем Куликовским, офицером, служившим в Лейб-гвардии кирасирском Ея Величества полку — "синих" или "гатчинских" кирасиров. Эта встреча оказалась "любовью с первого взгляда". Великая Княгиня, будучи очень прямолинейным человеком, жизненный девиз Которой можно было определить словами "быть, а не казаться", сразу попросила развод с намерением выйти замуж за молодого офицера. Государь же решил, что Она еще молода, жизни не знает и что это вероятно лишь временное увлечение и предложил Ей подождать семь лет. Её старший Брат Государь Николай Александрович, которого Она горячо любила, был для Неё одновременно державным Отцом и Августейшим Покровителем. Она безропотно подчинилась Его решению, смирившись терпеливо ждать семь долгих лет.
Мало известен тот факт, что вся Императорская Семья Романовых кроме трат значительных сумм, предназначавшихся на благотворительные цели, полностью оплачивала обучение детей своих слуг. Великая Княгиня Ольга Александровна рассказывала сыну:
“У меня было около семидесяти человек прислуги в Санкт-Петербурге. Конечно, это считалось довольно-таки скромно для сестры Императора. Но у каждого из них было много детей и все они хотели, чтобы их сыновья учились на докторов или инженеров. Можете представить, какие были на это затраты! Но я не возражала против такого расходования моего личного бюджета. По крайней мере, это приносило пользу”.
Её желание помочь нуждающимся было безгранично. Но иногда попадались и непорядочные попрошайки, а Великая Княгиня Ольга Александровна из-за Своей доверчивости попадала в щекотливые ситуации. Спустя годы, Она вспоминала разные подобные случаи, один из которых получил широкую огласку.
Князь Дадиани вечно попадал в житейские переплеты. Чтобы одолеть один из них, он стащил несколько ценных картин из частной галереи и принес их во дворец Великой Княгини Ольги Александровны, умоляя Ее уговорить Брата-Государя купить их для Эрмитажа. Он утверждал, что эти полотна — его семейная реликвия и что ему невыносимо с ними расставаться, но выбора у него нет... Ольге Александровне понравились картины, и она даже уговорила Брата их купить. Но полиция, куда обратился обворованный владелец, выследила похитителя и положила конец басне о семейных ценностях князя Дадиани. Скандал был чудовищный. Слава Богу, проходимца сразу же уволили с Царской службы.
“И наоборот, — рассказывала Великая Княгиня, — те, кого тогда принято было называть “нижними чинами”, хранили честь и никогда не попрошайничали. За все годы только однажды, после окончания Царской службы, один моряк перед возвращением домой на Каспийское море попросил меня помочь купить ему рыболовную сеть. Я дала ему денег, и он потом вернул мне все до копейки. Не князья, подобные Дадиани, а такие “нижние чины” были для меня самыми благородными людьми России. Их душевное благородство проистекало из сердца. Они относились ко мне не только как к Великой Княгине и любили меня не ради моего кошелька”.
Уже с 1901 года Великая Княгиня стала шефом славного 12-го гусарского Ахтырского полка, единственного в Российской Армии, получившего от Императора Александра I, победителя Наполеона, на знаменитом параде союзников под Парижем в 1814 году право на вечные времена носить свои коричневые доломаны (гусарские мундиры), в которых они прославились в кампании 1813 года.
Полк был расквартирован в Меджибуше со штабом, расположенным в старой турецкой крепости. Летом 1914 года этот армейский полк прибыл на смотр Государя в Царское Село, где блестяще показал себя Императору и прямо оттуда, не заходя к себе в Меджибуш, ушел на фронт, так как в это время внезапно грянула Первая Мiровая война. Н.А.Куликовский добровольно вступил в ряды Ахтырского полка и с ним ушел на Юго-Западный Фронт. А Великая Княгиня, у Которой был известный медицинский опыт еще со времени Ее пребывания в Ольгино, пошла простой сестрой милосердия на тот же участок фронта, в район города Проскурова (ныне — Хмельницк). Только после того, как Великая Княгиня приобрела оперативный опыт, Она стала начальницей госпиталя, который Она оборудовала на Свои личные средства. Все это было в согласии с Ее девизом: "Быть, а не казаться!"
Скромность Великой Княгини Ольги Александровны была просто невероятна для женщины Её положения. Вот эпизод из Её жизни на фронте. Однажды Великая Княгиня посетила Свой полк и, обходя окопы, оказалась под австрийским артиллерийским обстрелом. В те рыцарские времена от сестер милосердия не требовалось быть так близко к линии боев, и Великую Княгиню за проявленную храбрость наградили Георгиевской медалью, которую Ей вручил тогдашний начальник 12-ой кавалерийской дивизии, генерал, барон Карл Густав Маннергейм (впоследствии президент Финляндии). Великая Княгиня считала, что Она ничего героического не сделала и сразу на вручении положила медаль в карман своей кожаной куртки. Лишь по мольбам офицеров Своего полка, уверявших Её, что награждая Шефа полка, награждают и весь полк, Она надела медаль Себе на грудь.
Прошло уже более семи лет с тех пор, как Великая Княгиня Ольга Александровна просила о разводе, и все это время Она терпеливо ждала, будучи уверена, что старший Брат не забудет Её просьбу. Наконец пришло извещение от Государя об аннулировании Её брака с Принцем Петром Ольденбургским. Госпиталь Великой Княгини тогда находился в Киеве, где проживала и Её Мать, вдовствующая Императрица Мария Феодоровна.
4-го ноября 1916 года в госпитальной церкви Великая Княгиня Ольга Александровна обвенчалась с любимым Ею ротмистром Николаем Александровичем Куликовским. На свадьбе присутствовали Ее Мать, вдовствующая Императрица, и Муж Ее Сестры, Великой Княгини Ксении Александровны — по-домашнему Сандро — Великий Князь Александр Михайлович — будущий крестный отец моего супруга Тихона Николаевича. На свадьбу были приглашены также офицеры Ахтырского полка и сестры милосердия госпиталя Великой Княгини Ольги Александровны.
Августейшая сестра милосердия Ольга Александровна была так благодарна Богу за свершившееся долгожданное счастье, что дала обет безстрашно принять все испытания, которые могут встретиться в будущем на Её жизненном пути.
После революции, вдовствующая Императрица с обеими Дочерьми и Их Семьями находилась в Крыму, где у Великой Княгини Ольги Александровны 12 (25) Августа 1917 года родился первенец. Он был крещен Тихоном. Великая Княгиня давно, еще живя в своем имении в Воронежской губернии, где Святитель Тихон Задонский почитался местным святым, дала обет Богу так поименовать первого сына.
В Крыму все члены Императорской Фамилии жили пленниками и весьма тяготились неизвестностью о судьбе Царской Семьи и Великого Князя Михаила Александровича, питаясь неясными новостями, иногда доходившими до них. Фактически все Августейшие узники были приговорены к смерти. И только междоусобная борьба севастопольских и ялтинских "советов" за "честь" исполнения смертного приговора спасли жизнь всем Романовым, проживавшим в Крыму. Препирательство “советских” властей затянулось до прихода в Крым немцев.
Но уже в ноябре 1918 г. Германия проиграла войну, немцы отхлынули, и в Крым пришли белые, а с ними и союзники. Английский король Георг V прислал за своей Тетей военный корабль "H.M.S. Marlboro". Императрица согласилась эвакуироваться из Крыма при условии, что англичане заберут всех российских граждан, высказавших желание уехать за границу. Это условие было принято и исполнено моряками.
Великая Княгиня Ольга Александровна и Её супруг Николай Куликовский отказались тогда покинуть Русскую Землю и решили уехать на тогда еще свободную от большевиков Кубань, в станицу Новоминскую, из которой происходил камер-казак Императрицы Марии Феодоровны, Тимофей Ксенофонтович Ящик, чтобы жить там арендаторами хутора, среди родни этого честного казака. В Новоминской, весною 1919-го года у них родился второй сын Гурий, названный так в честь одного из героев Первой мiровой войны — братьев Панаевых: Бориса, Гурия и Льва, служивших в Ахтырском полку и павших на полях сражений еще в 1914-м году.
Принимая во внимание, что Государь с Семьей, также как и Великий Князь Михаил Александрович и 17 других членов Семьи Романовых были зверски убиты и что на всей территории России из Царской Семьи осталась только одна Великая Княгиня Ольга Александровна, которая была очень популярна среди простых русских людей, так как молва широко разнесла по России Ее инициативу по сооружению больницы и школы в Ольгине, Её искреннюю заботу о раненых солдатах и жертвенный труд в прифронтовых госпиталях во время войны, — возникла идея провозгласить Её Императрицей. Идея эта широко поддерживалась монархическими кругами в Белой Армии. То, что Она была замужем за "простым смертным", старый сенатор граф Гейден считал положительным фактором, принимая во внимание демократические веяния, вызванные революцией. Само собою разумеется, что нечестолюбивая и очень скромная Великая Княгиня Ольга Александровна от такого предложения наотрез отказалась.
Когда красные части подступали к станице Новоминской, Великой Княгине Ольге Александровне с супругом и сыновьями пришлось отправиться в последнее странствование по России. В Ростове их приютил датский консул Фома Николаевич Шютте. От него Великая Княгиня узнала, что Императрица Мария Феодоровна уже в Дании.
После эвакуации на Принкипо около Константинополя семья Ольги Александровны переехала в сильно разрушенный войной Белград в королевстве Сербов, хорватов и словенцев (Югославия). В отель, в котором остановилась Великая Княгиня Ольга Александровна со своими близкими, пришел регент Александр Карагеоргиевич (впоследствии Король Александр I) и предложил для постоянного жительства любое имение на бывших Австро-Венгерских территориях. Но Императрица Мария Феодоровна позвала Дочь в Данию, где Великая Княгиня прожила при Матери-Императрице вплоть до Её смерти в 1928 году.
После этого печального события семья Великой Княгини приобрела ферму в 17-ти километрах от Копенгагена с уютным домом, ставшим центром русской монархической колонии в Дании. Великая Княгиня Ольга Александровна также была в контакте со всем мiром, ведя обширную переписку со старыми друзьями, с офицерами Гвардейского экипажа, конвойцами, кирасирами, ахтырцами, стрелками Императорской Фамилии и многими другими. Тогда же был по-настоящему оценен Её художественный талант. Она выставляла Свои картины не только в Дании, но и в Париже, Лондоне и Берлине. Значительная часть денег, вырученных от продажи полотен, шла на благотворительность. Но иконы, написанные Ею, в продажу никогда не поступали. Она их дарила Христа ради.
Мирная благополучная жизнь Дании прекратилась девятого апреля 1940-го года после захвата ее Германией. В течение пяти лет оккупации Великая Княгиня Ольга Александровна продолжала помогать русским, попавшим в беду в зарубежном изгнании. Несмотря на ограничения рационных карточек и опасность столкновения с оккупантами, с Ее помощью через лагерную проволоку были переданы разные продукты голодающим узникам. 5 мая 1945 года немецкие вооруженные силы сдались союзникам в Голландии, Дании и Северной Германии. Но русским изгнанникам легче не стало. Охота началась с другого конца. И опять Великая Княгиня делает все, что в Ее силах, чтобы помочь несчастным. Получив письмо от казачьего атамана генерала Петра Краснова, которого Великая Княгиня знала лично, Она поехала к своему двоюродному брату Датскому Принцу Акселю — самому выдающемуся и дельному из всей Королевской Семьи. Он обещал помочь, чем сможет, людям, оказавшимся меж двух огней. Но судьба казаков и других русских, выдаваемых советам, была уже давно решена. Беглецы же, являвшиеся к Великой Княгине в единоличном порядке, скрывались в Ее доме, откуда их забирал знакомый датский полицейский и сажал на датские корабли, шедшие в Южную Америку.
Эти дела милосердия и стали причиной переезда семьи Великой Княгини за океан. Советский Союз предъявил датскому правительству ноту, где Великая Княгиня Ольга Александровна и католический датский епископ обвинялись как главные сообщники, помогающие "врагам народа" бежать от "праведного" отмщения. Принимая во внимание шаткое положение самой Дании, наличие советских войск в нескольких километрах от границы и присутствие советских агентов, рыскавших по Дании и похищавших невозвращенцев, было очевидно, что нужно уезжать. Семья Ольги Александровны переехала в Канаду, где была куплена ферма.

Будучи глубоко религиозным человеком Великая Княгиня ощущала красоту природы как одухотворенное творение Божие. Молитва и посещение храма давали ей силы не только преодолевать выпавшие на ее долю новые трудности, но и продолжать рисовать. Этим чувством благодарения Богу были проникнуты не только иконы, созданные Ольгой Александровной, но и ее портреты и натюрморты.
Переехав в 1948 году в Канаду и приобретя небольшую ферму недалеко от Торонто, Великая Княгиня стала обустраивать свой дом, украшая его собственными живописными и художественными работами, что сразу придало ему уютный и родной вид. Как вспоминала Ольга Александровна, “вчера были дети и внуки – ночевали с субботы – гуляли, ели, помогали разбирать 2 ящика на веранде – нашли чашки мои последние с синими анемонами (но блюдечек не нашли). Картины собственного производства повесила по всей лестнице наверх – т.ч. уютно очень стало – все картины из Папиного кабинета. Труднее вешать большие картины, ибо мало стен, т.е. простенок, очень мало окон и дверей, и так как мебели еще нет, и не знаю, что достанем и как будут стоять - не хочу зря вешать картины и портить дырками стены.
Я два дня усиленно рисовала. Я тут плохо рисую – нет своего угла – да и на воздухе тоже дело не лучше!”


Требовалось время, чтобы как следует обустроиться, отдохнуть от треволнений переезда из Европы, создать необходимые условия для творчества. Новый 1949-й год семья Великой Княгини Ольги Александровны встретила уже в Канаде. С щемящим чувством утраты они прислушивались к своеобразной радиоперекличке из разных стран: из Дании, Швеции, Бельгии, Англии и Франции передавали пение церковных хоров и перезвон колоколов при встрече Нового года. Слышимость была прекрасной, но разделяло их теперь с милой сердцу Данией и Европой тысячи миль и несколько часовых поясов. В Канаде было 8 часов вечера.
Великая Княгиня чудно провела утро Нового года: рисовала маслом картину с этюда, сделанного осенью в лесу, и кончила другую большую, заброшенную тоже осенью.
Как вспоминала Ольга Александровна, “первая Пасха в Канаде в 1949 году была вполне светлая – слава Тебе, Господи!.. В Чистый Четверг все приобщались, встав не раньше, но уехав раненько из дому… Это было радостно. Из Церкви попали к Гурию и покушали немножко. В Пятницу были утром в Церкви и в Субботу утром приложились к Плащанице… Столько цветов было вокруг Плащаницы – в горшках и вазах – так красиво и солнце заливало Церковь. Много было причастников. Один молодой человек встал около меня под конец и я его поздравила и дала руку – моя рука оказалась такая холодная, что он положил левую руку сверху – невольно и сказал: “Какая холодная рука”, - и я, конечно, ответила: “Да, но сердце теплое”, - с чем он согласился из вежливости! Без всякого рецепта мои пасхи вышли замечательные”.
На Троицу в тот год выпала сильная жара. Утром вся семья отправилась в церковь. Поехали к Обедне в Toronto в 9 часов из дому. По воспоминаниям Великой Княгини, “было чудно и радостно, как всегда, в этой особенной Сельской Церкви. Хор чудный, поет с таким увлечением, громко – четко и мотивы настоящие, а не концерты. Хор смешанный, голоса молодые – и чистые – регент красавец-бас (хорошо, что они на хорах, а не внизу). Продолжалась Обедня до 1 ч. 10 … Толпа большая – был прежний батюшка – нас пригласили всех вниз в подвалы пообедать, но Папа устал и не хотел, что было жалко”.
Суровые канадские зимы, в чем-то сродни русским, и отдаленность фермы от города создавали дополнительные трудности для выездов в церковь. Случалось, они не могли выбраться в город из-за снежных заносов: “У нас весьма холодно, и все застревают около нас в снегу. По шоссе же ехать пока можно, но не всегда. Например, мы собрались было в Сретение в Церковь, но увы! Второй год в этот день не выбраться было со двора… Градусов 20 и ветер вот уже 3-й день совсем, как в России”, - с горечью констатировала Ольга Александровна.
“Сегодня Среда – мы опять собирались в Церковь, но опять такой снег выпал и у нас, а главное, в самом Торонто, что звонили оттуда, что непролазно… Мы в полосе невероятного невезения… Гуляла я по глубокому снегу. Не знаю, как удастся вылезти завтра, но хотим попробовать. Редко рисую, но хочется, и то приятно…”
Когда же представлялась хоть малейшая возможность, эти своеобразные “паломничества” обязательно совершались, хотя для этого и приходилось прилагать титанические усилия: “Мы еле-еле выбрались сегодня в 8 часов утра, чтобы поехать в Церковь к обедне и панихиду несколько раз заказывали. Сугробы такие, что работники Павло и Вацлав лопатами нас выгребали и пихали, пока вышли на проезжую дорогу. Как-то бывает так чудно тут в Церкви и молится и верится так легко-легко. Одна дама причащалась, и больше не было никого. Затем приехал Гурий, а Тихон, бедный, подошел к “со святыми упокой” – его мотор замерз и он бился часа 2 и приехал весь грязный и расстроенный – так жалко, а он именно так хотел! Гурий нас очень звал и настоял, чтобы мы вернулись и позавтракали у них, что мы и сделали, и было уютно”.
Со временем старший сын Великой Княгини Ольги Александровны Тихон Николаевич вошел в церковный совет местной русской церкви и, естественно, связи семьи с клириками и прихожанами только укрепились. Как вспоминала Ольга Александровна, “ езжу с Тихоном часто в город – к каждой Преждеосвященной обедне. Когда хорошая погода, я хожу всю дорогу пешком – берет час, а по дороге гляжу жадно в окна магазинов, где много пасхальных разных яиц шоколадных и т.п. Если проголодаюсь, захожу и выпиваю горячий какао – с 2 гренками с мармеладом апельсинным – все за 15 центов! Имею знакомого безногого нищего, сидящего на солнце – которого знаю все эти 6 лет, и мы рады друг другу. В Церкви то 2 причастника, то много, как придется. Поют слепцы (так выражается Папа), но если служит Владыка, то поет с ними батюшка и весьма помогает… У него голос хохлацкий и красивый… Тихон сидит в церковном совете и иногда рассказывает очень забавно о их собрании”.
Очень тепло отзывалась Ольга Александровна о местном священнике: “Мы с Тихоном поехали ко всенощной, после чего праздновали нашего батюшку: 25 лет священства, 25 лет свадьбы и 50 лет отроду. Собрали ему на подарок серебро. Пир горой был в подвале, 5 длинных столов, больше 150 человек, шум был большой. Ужин холодный, и надо отдать справедливость нашим милым “сестрам” – замечательный! Речи были всякие, но гораздо лучше всех говорила одна жена сапожника Соловейко… Она так от сердца сказала все, что думает о батюшке и матушке, что всех, произносивших банальные речи, заткнула за пояс. Сколько они помогали людям, как батюшка удержался тут после 5-ти священников, которые ничего не могли сделать, и по очереди – бежали все. А он собрал по копейке, купил в доме нынешнюю нашу церковь – он и его добрая помощница матушка. Да, бывают такие тихие незаметные люди, которые столько добра приносят другим. Сердце радовалось слышать все это. Сидели мы за столом до 12 часов, все съели и все выпили… Тихон и я поехали домой очень довольные…”
Посетила однажды Великая Княгиня и сербскую православную церковь, памятуя, сколь много добра сделали братья-сербы для русских людей, приютив большое количество беженцев после революции. Однако это посещение оставило у нее двоякое чувство: “В Воскресение, мы с Тихоном в 8 ч. утра отправились в конец города на освящение Сербской церкви… Чудный перезвон нас удивил – оказалось – граммофонная пластинка – замечательно громко! Служат по церковно-славянски, но как-то “около” вся служба. Церковь маленькая, священников много, они спотыкались -у одного загорелась риза снизу, т.к. у сербов свечи на полу стоят в ящиках с песком. Толпа, духота и как мы были рады убраться домой и попасть на свежий воздух к запаху сирени и ландышей”.
Стремление на волю, на свободу, к природе было всегда свойственно Великой Княгине. Здесь она находила отдохновение и источник для своего художественного творчества. Ее словесные описания канадских ландшафтов, цветов, деревьев – удивительно точны и красочны. Они особым образом дополняют ее картины.
Вот как описывает Ольга Александровна свои впечатления от канадской природы:
“Тепло опять стало после 3-х холодных дней. Леса полны цветами: 1) белые – в типе датских белых Anemone – но гораздо крупные и жирные, выходят они из одного аппетитного свернутого листа – совсем (но меньше) как виноградный лист; 2) желтые – похожи на лилию – красиво очень. Ну, и наши “перемески” (Hepatica); 3) есть еще мелкие цветочки розовые – ковер их под ногами… И представьте себе все это в лесу, все вверх и вниз среди больших и поменьше камней вроде скал… Я иногда (каждый день) стою смотрю и оторваться не могу – от этой красоты”.
“Был чудный вечер, все благоухало – в лесах пахло, как в России, - березой и цветущими деревьями всякими… И мы, проезжая мимо дома и сада одних друзей, увидали их – и вышли. Такой чудный сад! Ландыши, сирень и все пахло, и обошли мы дом, а с той стороны – глубокая “чаша” вся в лесу и далеко видно… очень прекрасно. Я была рада видеть все это, и люди милые (он судья), они копались в саду и вынимали свои отцветшие тюльпаны – были грязные и довольные своим вечером… Мы вернулись домой только в 10ч. и легли спать. Так было приятно видеть нечто новое – хотя я наслаждаюсь ежедневно дома и даже рисую – всё цветет и так прекрасно! Что тут странно и поражает – это то, что можно далеко войти в лес и там встречаешь массу красивых цветущих яблонь, сирень вдруг вдоль дороги, где никто не живет, и всё такое удивительное! На днях Папа повез Мимку и меня на так называемую “старую ферму”, где нас оставил… Я рисовала мое любимое место, а Мимка впервые там была – и с палкой в руках ходила любовалась на те огромные 20 старых яблонь и на огромный куст сирени – вблизи руины дома, где когда-то жили люди, – лет 40 тому назад… Людей уже нет, а часть их сада стоит – колодец с студеной водой и старый огромный сарай… Это мое любимое место”.
“На веранде чудно цветут красные герани, прилетает птичка “Колибри” и сосет мед из них – так забавно – а душкинский зверек полубелка (chipmunk) желтенькая с полоской прибегает съедать все остатки груш, персиков и винограда – сидит на задних лапках и держит еду передними. Он нас не боится – только собаки. Цикады все еще поют, но за то птицы разные начали готовиться к отлету: поют и свистят, летают стаями и т.д. У нас, оказывается, курник – бывший ”Kro” – пользовался такой ужасно дурной репутацией, что, наконец, его закрыли и перетащили на нашу ферму; он деревянный – внизу место для плуга и т.п., а наверху курник (где раньше были №№), назывался “Содом”… Я теперь смотрю на этот сарай с почтением – ибо видал виды! Я его уже нарисовала, так как он красив в своем роде”.
“Было три целых дня свободных, и Тихон наслаждался. В первый день мы с ним поехали в новое для меня место – очень красивое, где у профессора Страховского маленький деревянный домик. Всего там 3-4 домиков местных. Пока Тихон с ним разговаривал, я с собаками гуляла по красивой тропинке – лес, вода и поля – да речка журчащая… Наконец, подошла к садику и домику, где я стояла и любовалась, думая, что необитаемо – вдруг из домика вышел маленький глухой старичок, подошел ко мне, я извинилась, но он отворил калитку, пригласил в сад, затем в дом чай пить! Рассказал, что его домику (срубу) лет 150 – времен диких индейцев, но тогда дверей не было, а только люк в крыше… Потолок низкий, а в середине простая дробина на чердачок – для спанья. Очень симпатичный старичок и старушка – живут зимой и летом там…
Я опять стала рисовать – цветы (акварелью) желтый шиповник, сирень, яблони и все, что красиво и что можно комбинировать красиво вместе…”
“Получила (в подарок) горшок с филодендрон. Он мне напоминает Новоминскую, где у всех себя уважающих казаков росло это растение до потолка и вокруг всего. Надеюсь, что и моя сделает так же.
Я стала вдруг рисовать довольно большие акварели – цветы всё. Я их собираю и потом в вазе рисую. Одна у меня с ромашкой и этими длинными синими (колючий ствол), которые Mr. Clerc называл “Bouracne” , кажется, “синьки” по-русски, и пчелы любят. A propos пчел, к нам прилетает красивый колибри и шумит крылышками – стоит в воздухе над моими цветами и улетает опять – он не намного больше пчелы сам”.
Когда же выпадало немного времени между хлопотами по хозяйству и рисованием, Великая Княгиня читала книги, в основном духовного содержания или же те, что представляли семейный интерес.
“Читаю чудную книгу о преподобном Серафиме Д-ра Анатолия Тимофеевича, он живет US в монастыре Ново Дивеевском. Говорят, там такая благодать, чувствуется любовь отца Серафима…”
“У нас очень жарко – такое благорастворение воздухов! Все пахнет после гроз и, наконец, выпал дождь сильный и короткий… Весь огород сразу вылез из земли. Спаржа уже кончилась. Читаю потихоньку книгу Гавриила Константиновича “Мраморный дворец”. Иногда я читаю кусочки вслух Тихону, и мы катаемся со смеху, ибо у него так иногда смешно и совсем по-детски выходит. Например: “Когда моя матушка рожала, отец всегда надевал белый китель…” Ужас как смешно! И много вещей подобных.”
“Только что прочла замечательную книгу, написанную Жидом – о святой Bernadette (в Лурде). Так идеально, интересно и, можно сказать, духовно всё описано, что поразительно. И пишет, будто знал ее жизнь, ее самою и все трогательные события лично. Раньше читала, но все было так “католически” написано, а тут – только просто и духовно. Называется “Песня о Бернадет” (по-английски). Читала, плакала и умилялась. Она ведь была совсем не умная и весьма плохо училась в школе – ее семья была очень бедная, они жили в одной “cachot” старой упраздненной тюрьмы и были почти всегда голодные… Сперва никто ей не верил, притесняли всю семью из-за нее… Очень трогательно. Написано в 1941, когда из Германии бежали евреи, и этот вот жил в Lourdes и поразился этой историей…”
“Я усиленно читала книгу отца Леонида и кончила. Такую книгу надо без конца перечитывать, чтобы не забывать о загробной жизни, пока мы еще на этом свете и можем исправить нашу жизнь и молиться и каяться о грехах наших”,- таков был духовный настрой и читательский интерес Великой Княгини.
Постепенно, по мере того, как расширялся круг канадских знакомых Ольги Александровны, рос ее авторитет как художника в глазах окружающих. Не забывали ее и датчане. Оттуда приходили письма с заказами на новые картины. Это давало дополнительный стимул для творчества.
“У нас – а главное – у меня завелось много новых знакомых – очень симпатичных и интересных. Один канадский художник, который в этом году в марте месяце был в нашей родине и много интересного рассказывал. Их возили даже на Кавказ – все воздухом – поездов не видал близко. Все музеи видал, Эрмитаж в Питере, в восторге от старых художников, но наоборот от новых, которым почему-то не позволено рисовать то, что им хочется – и от этого таланты пропадают…”
“Все новые и новые знакомые! И все такие милые и симпатичные… Много среди них старушек наших лет и интересные люди всякие. Прямо поражаюсь, что как было в Дании, так продолжается тут: перед тем, как продала картину, нахожу монету! Недавно подняла копейку – продала 7 картин через 3-4 дня. Сегодня опять: гуляю, нахожу тоже медяшку… Интересно, что будет?
Дочка Эрика написала мне, просит, чтобы я скорее прислала ей 6 картин – полевых цветов и в этом роде… Я в 2 дня нарисовала уже 2… Принесла полузамерших “Иван-да-Марья” из соседского сада – это одна, а вторую я скомбинировала с имеющегося у Тихона и еще другого рисунка (мои же), вышло не дурно. Такой заказ меня сильно “влечет вперед” и я с великой охотой кидаюсь на работу”.
“Сегодня неожиданно выпал совсем летний, чудный день (а утром был мороз). Я весь полдень рисовала и так наслаждалась. Тепло и очаровательно в лесу. Я отправила всего 10-22 картин в Kobenhaun, т.к. все остальное за эту осень тут продала (это было мне гораздо выгоднее, конечно, но в Дании лестнее для моих чувств!)”.
“Оказывается, я продала 10 картин… Как я рада, мы считаем все, что это весьма удачно и хорошо. Кроме того, я получила много писем, любезных писем от неизвестных лиц, хвалящие мои картины, и даже приезжают знакомиться со мною (и кофе пьют у нас!) разные дамы средних лет… Очень весело!”, - вспоминала с добрым юмором об этих визитах Великая Княгиня.
Надо сказать, что по своему характеру Ольга Александровна не очень жаловала светские приемы и была вынуждена очень редко бывать на них - больше из вежливости. И когда такое случалось, она говорила, что эти приемы “что-то из другого мира”.
Хотя однажды, в сентябре 1954 года, один такой “высокий” визит и помог Великой Княгини для укрепления ее авторитета в глазах наивных окружающих: “У нас была Марина Герцогиня Кентская (дочь Елены Владимировны). Действительно, красивая и очень милая. Она звонила, что хочет приехать 4 сентября в субботу в 10. 30. До ея приезда Тихон с Агнетой почистили наш дом (чему я была довольна, т.к. знаю, что запускаю!). Наехало много полицейских, разбрелись по кустам и по полям и у нас по саду. Мои дети были так довольны ея приезду – прыгали вокруг, угощали рюмочкой вина и не давали нам, как следует поговорить вместе, а много хотелось. Она сказала, что Ксения ничего себе, а я знаю, что Ксения очень любит Марину и радуется, когда та ея навещает. Ну, вот и мы порадовались, и наши ближайшие соседи порадовались и полюбовались ея красотой. Мои акции очень поднялись: с тех пор незнакомые дамы, когда я, гуляя, прохожу мимо их садиков, зовут меня в сад и расспрашивают о родстве с высочайшими особами. Один хозяин магазина, где я уже 3 года торгую, спросил меня: “Вы должны чувствовать себя очень гордой, что настоящая герцогиня посетила ваш дом?” Тихон так смеялся и радовался и придумывал всякие ответы, которые я не сказала!!”
Конечно, наивные канадцы и представить себе не могли, что живут рядом с Великой Княгиней, багрянородным ребенком Всероссийского Самодержца Александра III, родной сестрой последнего Русского Царя Николая II, которая по рождению уж никак не уступала английской герцогине. Но скромность Ольги Александровны была столь велика и столь естественна, что простолюдины принимали ее за ровню, и только близкие и русские эмигранты понимали истинную картину вещей.
Именно из-за своей нелюбви к светским раутам и приемам Ольга Александровна предпочитала свои картины отправлять в Данию, чем выставляться в Канаде, так как местные нравы требовали сначала создать вокруг своего имени некое общественное “паблисити”, а это отвлекало от творчества:
“Я стала много рисовать – появилось желание, а толчок дало мне письмо из Дании от одного из этих молодых людей из City, который просит прислать картин. Тут трудно устроить. Очень странно, чтобы делать выставку или чего-нибудь в этом роде: надо написать приглашения множеству дам, сделать большой чай, поговорить о “будущей выставке”, и тогда только делать… Я не могу это делать – слишком глупо как-то! Гурий уверяет, что так все делают, и единственный способ начинать какое-нибудь дело”, - вспоминала Великая Княгиня.
Как бы там ни было, к ней пришло признание как художнику по обе стороны океана. И хотя сама она не любила выезжать в канадский “высший свет”, люди уже со всего света разыскивали ее и посещали ее гостеприимный дом, чтобы выразить признание и засвидетельствовать свое почтение. Иногда доходило до смешных курьезов: у Ольги Александровны и незнакомых прежде с Великой Княгиней посетителей обнаруживались общие знакомые! Тогда ее младший сын Гурий любил повторять: “Не говорил ли я всегда, что Дания большая, а мир маленький?”
Да, воистину - узы любви и художественного творчества связали русскую Великую Княгиню и внучку датского короля со всем миром!

Однако ведение собственного хозяйства не сложилось так, как это было в Дании, и поэтому ферму вскоре поменяли на домик в предместье Торонто.
Здесь Ольгу Александровну посещали родственники: Ея Высочество Княжна Вера Константиновна, Его Высочество Князь Василий Александрович. Из Англии Ее навестили герцогиня Марина Кентская, Лорд Маунтбаттен с супругой, а королева Елизавета II пригласила Великую Княгиню с сыном Тихоном Николаевичем на завтрак на свою яхту "Британия".
Дома у Ольги Александровны в 1951 году отмечалось 300-летие основания Ахтырского полка. Старые офицеры съехались со всех концов Канады и Соединенных Штатов. В этот же период Великая Княгиня стала покровительницей Объединения кадет в городе Торонто.
Великая Княгиня скончалась 24 ноября 1960 года и была похоронена на русском кладбище "Норт Йорк" рядом со Своим горячо любимым мужем Николаем Александровичем, умершим всего на два года раньше Нее.
Идея создания Благотворительного Фонда помощи России имени Ея Императорского Высочества Великой Княгини Ольги Александровны проистекает как бы из самой судьбы этой скромной, но величественной Женщины. Христианские начала помощи ближнему, воспитанные Великой Княгиней в Своем старшем сыне Тихоне Николаевиче были источником вдохновения в нашем труде. Эти высокие стимулы движут нами и сейчас.


 
   
107045, г. Москва, ул. Б. Сухаревская пл., дом 16/18, стр. 2, офис 9. Тел. (495) 979-81-04. E-mail: info@rodregion.ru
P.O/Box 10143, Westway Centre Post Office, 1735 Kipling Ave., Etobicoke, Ontario, M9R 4E2-Canada